Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того

На следующее утро я проснулся с четким осознанием того, что накануне произошло нечто необычайное. Чувствовал я себя прекрасно, во всем теле была подозрительная легкость — верный признак того, что память опять готова подставить мне ножку.

Еще не открывая глаз, я услышал мерное поскрипывание кресла-качалки, в котором любил отдыхать прадедушка. Это и послужило главным доказательством того, что я что-то пропустил в жизни. Ибо прадедушка скрипел креслом как-то очень осторожно, явно боясь быть услышанным. И так же осторожно что-то кому-то нашептывал. Чтобы этот старикан ШЕПТАЛ? Прадедушка, как все старики, был слегка глуховат и предпочитал разговаривать с окружающими на повышенных Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того тонах. И вот — он шепчет.

Мысленно приготовившись к самому худшему, я открыл глаза.

— Я не сплю, — сказал я в пространство.

Шепот прекратился, скрипение усилилось. Я поискал глазами источник звука, попутно отметив, что нахожусь в одной из своих «кочующих» спален. Я ведь уже упоминал, что невидимые слуги быстро приноровились устраивать меня на ночлег где угодно — очевидно, из-за моих провалов в памяти, когда я просто забывал, где находится моя спальня.

У окна в качалке обнаружился прадедушка, державший на коленях толстый том, обитый кожей. Возле него, скрестив руки на груди, застыл Тильс.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Скорее добрый полдень! — ворчливо Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того отозвался пенсионер. — Ну ты даешь, внучек! Не ожидал!

— Я… э-э… несколько ночей не спал, — начал было оправдываться я, — и теперь никак не могу войти в ритм…

— Не ожидал, — с нажимом повторил прадедушка, — что все настолько плохо.

— Что случилось? — Я сел на постели. — Я что, вчера опять?.. Но мы же не пили! — Я обратился за поддержкой к эльфу: — Или все-таки…

— Лучше бы напились, — скривился тот.

— Грустно, — прадедушка обращался тоже к эльфу, — что мой правнук настолько неадекватен…

— Но-но, дедушка! — Я вскочил и стал торопливо одеваться. — Не позорь меня перед подчиненными!

— Я вам не подчиняюсь, — холодным тоном проинформировал меня эльф Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того. — Я пленник Тьмы и требую соответствующего обращения. А других тут нет.

— Кроме нас и этой зверушки, — прадедушка кивнул на Мелкого, который свернулся калачиком в ногах моей постели.

Я за шкирку поднял его и встряхнул. На меня обратились ясные глазки, в которых было море обожания.

— Хозяин проснулся! — радостно взвизгнул Мелкий и затрепыхался, стараясь добраться до меня и обнять. — Мы ждали, пока хозяин проснется! Но мы не дождались! Они ушли, не стали ждать! Они хотели вернуться быстро. Они обещали, что будут идти очень быстро. Но меня не взяли! А я так просил…

Я разжал руки, и Мелкий шлепнулся на пол Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того.

— Куда ушли? Кто?

— Твои чурбаны, — снизошел до объяснений прадедушка. — Гомункулы. Строем. Выполнять твой приказ. Их не смог остановить даже Верт.

— Какой мой приказ? — прошептал я внезапно севшим голосом. Воображение уже стало рисовать картины, одну красочнее и кровожаднее другой. — Нет, я помню, что вчера что-то… Но я не отдавал никакого приказа! Клянусь!

— Ой ли? — ехидно усмехнулся прадедушка. — Не притворяйся, внучек! Ты все сделал правильно!



Я не в силах был и дальше выносить его ехидного тона и опрометью выскочил из спальни.

В общем зале, куда ноги сами принесли меня, царили разгром и остатки глобальной пьянки. Судя по некоторым признакам Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того, напились всего двое — Айдор и Верт. Но стол был заставлен пустыми кувшинами, вокруг валялись огрызки и обглоданные кости, на полу высыхали разноцветные лужи, а зеркало было забрызгано чем-то зеленовато-бурым. Из-за грязного пятна немедленно высунулось мое отражение и сделало красноречивый жест — мол, если эту гадость не уберут, меня стошнит! Виновники сего безобразия спали, причем Айдор расположился в моем кресле и храпел так громко, как и подобает потомку великого героя. Что до Верта, то он скромно прикорнул на полу, завернувшись в портьеру и подложив под голову кувшин. Когда я попытался привести его в чувство, он только подрыгал ногой Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того и пробормотал:

— Артефакт… артефакт…

Пришлось прибегнуть к магии. Небольшое заклинание трезвости — и вот уже оба гуляки смотрят на меня слезящимися глазами, поскольку я слегка переборщил и поставил таймер на минимум. А в этом случае возможен побочный эффект в виде повышенной сентиментальности.

— Дорогой ты мой! — подтвердил мои худшие опасения Айдор и полез целоваться. — Как же я тебя люблю… А ведь не должен! Но перед лицом кончины мира… О боги, за что вы послали нам такую кару!

Я еле отбился от потомка великого героя, который тут же перенес свои симпатии на Тильса, явившегося в зал следом за мной, и принялся распинаться перед ним Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того в вечной любви и преданности к дивному эльфийскому народу, строителю, учителю, вдохновителю и так далее. А я набросился на Верта, тоже готового зареветь, но уже от приступа верноподданничества:

— Что тут произошло? Признавайтесь!

— Мой любимый лорд, — всхлипнул Верт, и я внутренне сжался, — вы показали себя мудрым правителем, доверили мне такую важную должность, а я, ничтожный червь, не сумел оправдать ваших чаяний! Я достоин самой жестокой кары и прошу только об одном — позвольте кровью искупить свою вину! Разрешите мне погибнуть за ваши светлые идеалы, ибо нет мне прощения! Я жалкая, ничтожная личность! Меня мало сварить в кипящем масле!

Он падал передо Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того мной на колени и рвал на себе волосы и одежду, обильно поливая все вокруг слезами. Рядышком Айдор договорился до того, что любит не столько эльфов, сколько одного конкретного представителя этой расы, и Тильс уже отбивался от его попыток доказать сию любовь на деле.

Сентиментальность должна была пройти сама собой через некоторое время, но не мог же я стоять и ждать! Спасло меня мое отражение. Из-за пятна высунулась его зеленоватая физиономия с выпученными глазами. Оно зажимало себе рот ладонью, и я непроизвольно сделал то же самое.

— Убери это, и я тебе все покажу! — прошипело оно. — Здесь все Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того записано!

Но при этом оно отняло ладонь от губ и… в общем, зеркало пришлось вытирать с двух сторон. После чего еще бледный, но уже довольный жизнью мой двойник сделал широкий жест:

— Устраивайся поудобнее, милорд, и приготовься созерцать…

И я созер… созре… в общем, увидел.

Себя — властным незнакомым тоном требующего достать мне артефакт, с помощью которого можно уничтожить мир. Прадедушку, прослезившегося и непрестанно причитающего по поводу того, как вырос и возмужал его любимый правнук. Ошеломленных моих «верных слуг», к которым обратился с краткой, но емкой речью. Толпу глиноземов и костоломов, которым я тут же отдал приказ отправиться по известному адресу в Горы Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того Отчаяния. Верта, пытавшегося их остановить…

Когда «запись» подошла к концу, я поразился установившейся вокруг тишине. Пришедшие в себя Айдор и Верт — Тильс все еще держался подальше от потомка великого героя — стояли передо мной, и выражения их лиц я не берусь описать.

— Неужели это правда? — промямлил я, глядя на них. — Я действительно отдал такое приказание?

— Ты сам все видел, — указал Айдор в сторону зеркала.

— Не может быть! Что на меня нашло?

— Это все Тьма, — с безопасного расстояния подал голос эльф. — Она все дальше и дальше проникает в мир. Настанет час, когда он целиком погрузится во мрак. И виноват Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того в этом будет…

— Мой длинный язык, — догадался я.

— Внучек, — откуда-то материализовался прадедушка и погладил меня по голове, — как я тобой горжусь! Тебе выпала особая судьба!

Да уж! Под нацеленными на меня взглядами я почувствовал, что меня начинает бить дрожь. Я не хотел этого! Совсем не хотел! Вот теперь поди докажи, что тогда, на вечеринке в честь годовщины выпуска, я вовсе не хотел уничтожить невинных людей. Теперь мне никто не поверит, что я невиновен. Я — закоренелый преступник и злодей. И Вунья… Она имела право мне не доверять. И она навсегда для меня потеряна!

Я сидел в библиотеке, запершись изнутри Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того на ключ, и не реагировал на попытки добраться до меня. В прямом смысле слова, забился в угол и, обхватив голову руками, предавался самоедству. Впервые в жизни я желал все забыть, но память, как назло, оставалась такой же ясной и четкой. «Темный Властелин! Повелитель Мрака… Мировое Зло… Они все были правы, пытаясь меня прикончить. Меня надо остановить. Но как? А что, если уже поздно? Что мне делать? Смириться и заняться делом или помочь им избавить мир от своего присутствия? Что теперь будет? Как я вообще покажусь на глаза им всем? Тильс был прав в отношении меня».

Мое самобичевание было прервано неожиданным образом — один Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того из стеллажей со скрипом отъехал в сторону, послышалось чихание и шорох, и в облаке ныли, закутанный в паутину, как еще в одну мантию, передо мной предстал прадедушка. Едва выйдя из потайного хода, он принялся отряхиваться. Пыль поднялась столбом, так что спустя несколько секунд мы чихали наперегонки.

Стряхнув с себя всю паутину, пенсионер огляделся по сторонам с таким видом, словно плохо представлял себе, куда попал. Ну еще бы! Все вокруг было покрыто благодаря ему толстым слоем пыли пополам с паутиной.

— Ну кажется, я не ошибся, — вынес он вердикт. — Ты здесь!

— Дедушка, а как ты меня нашел? Здесь разве есть Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того тайный ход?

— Что я, по-твоему, в замке первый день? — парировал прадедушка. — И что ты думаешь — я способен заблудиться? Здесь?

Памятуя, что в свое время старикан посетил больше миров, чем я прочел книг за свою жизнь, я не решился возражать.

— Вот то-то. — Меня непочтительно щелкнули по носу. — Ты что думал? Оставил старого человека одного, сам исчез! Заставляешь меня бросать все и кидаться на твои поиски! А мне, между прочим, вредно волноваться! У меня давление и печень пошаливает, не говоря уже о селезенке! Ну скажи ты милость, что такого случилось, из-за чего ты готов сунуть голову Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того в петлю?

— Дедушка, ты ничего не понимаешь!

— Я не понимаю? — взвился пенсионер. — К твоему сведению, я прошел сорок семь войн, устроил четырнадцать покушений и тридцать два государственных переворота! На моем счету сто семьдесят девять военных стычек, я одиннадцать раз был влюблен и трижды женат — и это не считая всякой мелочи вроде стихийных бедствий, эпидемий и катастроф! Меня в двадцати двух мирах объявили вне закона и еще в тридцати считают национальным героем, а теперь приходит сопляк и заявляет — ты, мол, ничего не понимаешь в жизни! И молчи! — сорвался он на визг. — Я старше! Я умнее! Я знаю, что говорю, и у Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того меня с памятью все в порядке!

Дедушка вопил еще минут сорок, стуча посохом об пол и перечисляя все, что он думал о современной молодежи вообще и об одном ее представителе в частности. А дабы я не увильнул от прослушивания лекции, меня цепко держали ногтями за ухо, поминутно встряхивая его в целях лучшего усвоения информации.

Наконец пенсионер выдохся, и я смог получить обратно изрядно потрепанную и наполовину утратившую свои функции часть тела.

— Я устал с тобой, — заявил этот садист, переводя дух. — И проголодался. Мне вредно такое волнение! Я надеялся провести несколько дней в покое, размышляя о вечном, а вместо этого лазаю Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того по каким-то заплесневелым катакомбам в поисках рефлектирующих юнцов! Вместо того чтобы сидеть и распускать нюни, взял бы да и подмел там… Или лучше сбегай на кухню и принеси мне манной каши с клубникой и сливками!

Мне ужасно не хотелось никуда идти, но, когда вас деликатно направляют к цели посохом под зад, да еще и грозят наложить заклинание послушания, спорить неохота. Стиснув зубы, я сбегал за кашей — то есть невидимые слуги опять поспели первыми и «встретили» меня сразу за поворотом.

И тут я получил возможность отыграться. Дедушка начал было капризничать — мол, в каше комочки, а клубника мелкая и Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того не того сорта, но я уперся. И, когда он послал меня менять четвертую подряд порцию, прихватил из зала скатерть.

Удобно устроившись в кресле, прадедушка насторожился, заметив ее:

— Что это, внучек?

— Это для твоего же блага, дедушка, — ответил я, раскручивая скатерть на манер рыболовной сети.

Пенсионер попытался сопротивляться, но я был проворнее. Набросив скатерть на старикана, я ловко прикрутил его к креслу, оставив только голову.

— Это чтобы ты кашкой не обляпался, — заявил я, завязывая узел сзади на шее, после чего взял наперевес ложку: — Ну за маму…

Еще через полчаса прадедушка сдался окончательно. Напрасно он плевался, корчил рожи, угрожал и капризничал. Я Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того был неумолим. Не реагируя ни на мольбы, ни на угрозы, ни на обещания, я молча пихал в него манную кашу ложку за ложкой и остановился, только когда вся она была частично скормлена деду, частично размазана по нему. Комочки манной каши стекали по ушам и бороде, торчали в носу и на макушке. Дед смотрел на меня сверкающими от негодования старческими глазками. Чтобы он не успел выпалить какого-нибудь заклинания, я наскоро заткнул ему рот остатками каши вместе с ложкой, после чего наколдовал к креслу колесики и в таком виде доставил деда в большой зал.

Там меня уже ждали Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того все четверо моих… э-э… союзников.

Мелкий радостно завизжал и кинулся навстречу. Он с такой скоростью врезался в меня, обхватив колени руками, что я споткнулся, выпустил кресло с прадедушкой и шлепнулся на пол, придавив собой Мелкого. Неуправляемое кресло с пенсионером по инерции покатилось дальше и непременно врезалось бы в камин, но его остановил Верт, выставив на пути другое кресло. От толчка оба кресла опрокинулись, дед кульком вывалился на пол, и, пока я ловил Мелкого и лупил его по заднице, остальные трое распутали деда и вернули его в вертикальное положение.

— Милорд, это вы? — поинтересовался Верт, когда порядок был кое-как восстановлен Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того, прадедушка утихомирен, а Мелкий забился в уголок, прикрывая ладошками пострадавшую филейную часть. — Вы вернулись?

— А куда я должен был уходить?

— В себя, — счел нужным пояснить Тильс. — Мол, ушел в себя, вернусь не скоро, просьба не беспокоить и все такое! Вы в порядке, милорд?

Я про себя отметил это «милорд» и тихо обрадовался. Выходит, я для них кое-что значу?

— Но почему? — спросил я. — Что вас заставляет быть со мной? Ну с Вертом все понятно — двести золотых в месяц и все такое. Но ты, Айдор! И ты, Тильс!

— Ну пока мой меч не сломан, я все равно не смогу Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того появиться в Городе Алмазных Башен, чтобы собрать войска на битву со Злом, — пожал плечами потомок великого героя. — Его владыки мне так и сказали: чтоб с целым мечом и духу твоего близко не было. Пророчество, чтоб его… — И он добавил еще пару фраз, красноречиво свидетельствующих о том, как он на самом деле относится к своей миссии наследника славы Айседора Звездорожденного.

Тильс не сказал ни слова, он просто выразительно вздохнул и пожал плечами. Этот эльф так упорно ждал, что Тьма вот-вот превратит его в монстра, что, кажется, уже ничему не удивлялся.

— Что будем делать, милорд? — нарушил мои раздумья Верт. — Какие у Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того нас планы?

— Что? Вы о чем?

— О завоевании мира, разумеется! Вы же новый Темный Властелин, разве не так?

Непосредственный Верт высказал то, о чем я предпочитал не думать, чтобы не сойти с ума. Айдор тихо охнул и, кажется, пожалел о том, что минутой раньше решил остаться. Тильс и бровью не повел. Дедушка перестал давиться последней ложкой манной каши и навострил уши.

Внезапно меня осенило. Конечно, я не знал, что такого ценного есть в мире, куда меня забросило волей случая и моих родных, но есть кое-что, за что я имею право бороться.

— Да! — сказал я. — Только сначала я Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того должен получить артефакт. И когда он окажется в моих руках, тогда кое-кому не поздоровится!

Внезапно замок ожил. По залу прошелся легкий вихрь, который словно смел толстый слой пыли с пола, потолка и стен. Наверху проступила причудливая лепнина, пол расцветился мозаикой всех оттенков красного, черного и бурого. В камине сам собой вспыхнул огонь, а где-то вдалеке послышались завывания. И всем стало ясно, что это воет отнюдь не ветер в трубе.

— Ура! — раздался голос прадедушки. — Так держать! Я всегда верил в тебя, внучек! Я научу тебя всему, что знал сам! Вдвоем мы таких дел натворим — закачаешься!

Я тихо выругался Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того. Ну кто меня тянул за язык?


documentaxizpaf.html
documentaxizwkn.html
documentaxjaduv.html
documentaxjalfd.html
documentaxjaspl.html
Документ Глава 10. На следующее утро я проснулся с четким осознанием того